Изображения: Выкл Вкл Шрифт: A A A Цвет: A A A A Обычная версия

Археология

      В нашем музее представлена археологическая экспозиция "Чумойтло-археологический памятник". В ней представлены уникальные экспонаты периода неолита и средневековья. 
(см.:Фотогалерея - Коллекции - Археология).

Авторы экспозиции: Шкрабик И.А. - художник-оформитель
                                   Соловьев А.С. - научный сотрудник 





    
       Археологический памятник Чумойтло расположен на левом берегу р. Валы в 200 м. восточнее п. Керамик и в 2 км. северо-западнее железнодорожной станции Чумойтло Можгинского района. Исследование памятника проводилось в 1976 г. под руководством Р. Д. Голдиной. В 1989 г. были проведены дополнительные раскопки.

     Данный памятник является уникальным. Во-первых, он двухслойный. Нижний слой относится к эпохе нового каменного века - неолита (примерно III тысяч. до. н. э.). Кремневый материал найденный на поселении очень богатый, он насчитывает 1514 экземпляров. Также здесь был обнаружен интересный материал по керамике, которую люди впервые стали делать именно в этот период.
     Верхний слой памятника представляет собой жертвенное место, относящееся роду Можга. Это уникальный для Южной Удмуртии археологический объект X - XIII вв. По общему мнению исследователей, костища – жертвенные мета, где проводились моления и приносились жертвы божествам.
      Уникальность памятника заключается еще и в том, что он показывает о сохранности охотничьих обрядов в южной Удмуртии, несмотря на длительные земледельческие и животноводческие традиции. Также жертвенное место Чумойтло является ярким памятником Чумойтлинской культуры (X - XV вв.). К ней относятся памятники первой половины II тысяч. н. э. располагающиеся в южной части Камско-Вятского междуречья, по правому правобережью р. Камы и ее притоков – р. Ижа, Тоймы, включая верховья р. Валы. Чумойтлинская культура генетически связана с населением, оставившими памятники XVII - XVIII вв. на территории Южной Удмуртии.
       Т. о., поселение и жертвенное место Чумойтло представляет собой уникальный для Можги и района исторический объект каменного и железного веков, который показывает культурно-историческое богатство удмуртского народа и города Можги.
        Источниковедческая база для экспозиции очень обширна. Краеведческому музею г. Можги переданы  материалы  археологической экспедиции под руководством Р. Д. Голдиной. По этой теме Р. Д. Голдиной написаны научные статьи. Также материалы раскопок активно использовались при исследованиях ряда видных удмуртских и российских ученых.  




                                                           ПОСЕЛЕНИЕ


Поселение Чумойтло расположено на левом берегу р. Валы в 200 км. восточнее п. Керамик и в 2 км. северо-западнее железнодорожной станции Чумойтло Можгинского района. Памятник находится на мысу второй надпойменной террасы высотой 6-8 м. Вероятно, что в момент существования поселения происходило формирование высокой поймы. Исследования памятника проведены в 1976 г. под руководством Р. Д. Голдиной двумя раскопами. В 1989 г. были проведены дополнительные раскопки. В процессе раскопок выявлено, что почти весь мыс занят неолитическими остатки которого были перекрыты напластованиями жертвенного места эпохи средневековья. Неолит – это время благоприятное для жизни людей. Начавшаяся на рубеже плейстоцена и голоцена и нараставшее по мере приближения к нашему времени потепление привело к установлению к 8,2 тыс. лет назад в Северном полушарии климатического оптимума. Средняя температура была на 2,5 градуса выше современной. Широколиственные породы деревьев росли далеко на севере. Не случайно, что численность неолитического поселения резко возросла, много неолитических памятников появилось не только на крупных реках (Каме, Вятке), но и на их притоках: Кильмезе, Вале, Уве, Мултанке, Нылге и др. практически вся территория Удмуртии в неолитическую пору была довольно плотно заселена. Неолитические коллективы Удмуртии были частью населения хуторской культуры Волго-Камья, внутри которой выделяется ряд локальных районов, являвшихся видимо, территориями отдельных племен. Население районов отличались друг от друга по некоторым особенностям материальной и, возможно, духовной культуры.

Важнейшим достижением эпохи неолита было изобретение глиняной посуды – керамики. Которая возникла, вероятно, от обкладывания плетенных емкостей. Неолитические сосуды имели большие размеры, толстые стенки, как правило яйцевидную или приближенную к ней форму. Люди хотели как-то украсить свою жизнь, свой быт, поэтому все сосуды эпохи неолита сплошь украшены простым орнаментом: прочерченными линиями, оттисками гребенчатого штампа, ямками. (Гребенчатый штамп – это специальный предмет, напоминающий современную гребенку, расческу: несколько зубцов вырезанных из кости или дерева. Им делали вдавливания в необожженной мягкой глине и получалось несколько близко расположенных друг к другу ямочек. Эти повторяющиеся оттиски и покрывают, как правило, всю поверхность неолитических сосудов.) Посуду изготовляли, как правило способом ленточного или жгутового калепа, накручивая глиняный жгут по спирали и прилепляя край одного жгута к другому. Глиняная посуда позволила совершенствовать процесс приготовления лучше усваиваемой пищи и обеспечить качественной хранение ее запасов.

  В керамическом комплексе раскопанной части поселения выделено четыре группы керамики. Наиболее многочисленной является посуда украшенная гребенчатым орнаментом. Сосуды эти изготовлены ленточным способом, ширина лент от 2,5 до 5-7 см. Внешняя поверхность сосудов заглажена, иногда травой. Часть сосудов подверглась ло
щению. На внутренней поверхности прослеживаются полосы – расчесы гребенчатым штампом или щепкой. По цвету она красновато-коричневая или серо-желтого оттенков. Несколько сосудов окрашено охрой. Сосуды эти закрытой полуяйцевидной формы. Керамика украшена коротким или длинным узким штампом с прямоугольными зубчиками. Орнамент плотно покрывает всю поверхность оттисками «шагающей» гребенки. Днища украшена, как и основное поле .

Также небольшая группа керамики орнаментирована 2- 4–зубчатым штампом. Эта керамика толстостенна, черепки коричневого или серого цвета, обжиг неровный, верхняя часть прямая, венчики скошены, без наплывов. Под венчиками есть проколы, а на стенках сверлины. Орнамент данной керамики отличается большой разреженностью. Узор выполнен рядами оттисков штампа, иногда «зигзагом», «елочкой
», «стебельком». Для накольчато-прочерченной керамики характерна тщательная заглаженность посуды, иногда лощение. По технике изготовления и внешнему виду она частично схожа с гребенчатой керамикой, но резко отличается по орнаменту. Черепки ее оранжевого, красно-коричневого или сероватого цвета. Орнамент выполнен в отступающей технике отдельными наколками, тонкими, ногтевидными насечками или прочерченными линиями. Ниже размещаются диагональные или вертикальные ряды наколов, волнистые, прочерченные линии, придонная часть орнаментирована насечками или плотными рядами «отступающего штампа».

  В эпоху неолита совершенствовалось производство каменных орудий. Значительн
ого уровня достигла двусторонняя обработка орудий, типы их становились все более разнообразными. Появились разнообразные варианты топоровидных орудий: долота, стамески, топоры, тесла и др., свидетельствующие о совершенстве обработки дерева. Основное распространение получили вещи, выполненные из мягких пород камня – доломита, сланца, шифера – способом шлифования. Также люди научились пилить и сверлить. Поскольку нужные виды камня встречались не везде, то создались реальные предпосылки для развития обмена между весьма отдаленными районами. Обменивались не только каменным сырьем, шел обмен и культурными достижениями, которые распространялись значительно быстрее. Кремневый материал найденный на поселении насчитывает 1514 экземпляров. Для изготовления каменных орудий использовался преимущественно различных оттенков серый камень, реже – голубовато-молочный, красно- коричневый, доломит. Широко использовалась разноцветная речная галька. Однако на поселении преобладает серый камень. Техника изготовления орудий пластинчато-отщеповая. В технике обработки орудий преобладает краевая ретушь.

  Наиболее многочисленной категорией орудий являются скребки. Разнообразны наконечники стрел: листовидные и миндалевидные с двусторонней ретушью и треугольные на пластинках с намечающимся черешком, ретушью у пера и черепка. Ножи изготовлены на пластинах с ретушью по краям или на отщепах, плитках кремня листовидной или близкой к треугольной формы. Небольшая, но выразительная серия сверл и проколок (специальные приспособления для просверливания отверстий), с выделенным рабочим краем. Имеются угловые резцы, вкладыши, пластинки с ретушью или следами использования. Рубящие орудия представлены целым или двумя обломками топоров из сланца со шлифованной поверхностью. Однажды во время раскопок, в одном из жилищ была найдена обычная речная галька со следами скола. Мастер явно искал сырье для орудий, но неудачно. Галька крошилась, скол был весь выщерблинах, и он их бросил прямо на пол в жилища. В этом жилище нашлись еще более необычные предметы. Это вытянутые брусочки темно-коричневого цвета – куски окаменевшего дерева. При ударе они легко расслаиваются на пластины 3-5 мм. И вот с десяток таких пластин со следами сколов обнаружились на дне неолитического жилища. Это свидетельствует о поисках людей эпохи неолита новых материалов для изготовления орудий. Древний мастер подобрал их и пытался сделать орудия. Но неудачно. Край крошился, слоился, но не скалывался, как хотелось мастеру. Этот материал не годился для изготовления орудия.

  Хозяйство населения эпохи неолита было комплексным, присваивающим с развитием охоты, рыболовства, собирательства. Основными промысловыми животными здесь был лось и северный ол
ень. Орудия охоты – наконечники копий и дротиков – стали более многочисленными и разнообразными по форме и размерам. Другой важнейшей отраслью хозяйства продолжала оставаться рыболовство, которое требовало гораздо большей оседлости, чем охотничье (т. е. более подвижное) мезолитических коллективов. Основной способ – сетевой. Рыбу ловили и с помощью плетеных приспособлений, на удочку, били острогой. Вероятно многие приемы охоты, рыбной ловли и бытовой жизни люди заимствовали из наблюдаемого животного мира. Подсмотрев, как крадется зверь, как ловит рыбу птица, как строит свои хатки бобер, люди, конечно, усваивали этот богатейший опыт живой природы. Охотники и рыболовы были оснащены многими средствами передвижения – лодками, лыжами, нартами. В неолите человек научился изготовлять первые ткани. Он научился прясть нити из конопли, крапивы, других растительных волокон, а потом из нитей изготовлял ткани. Наверное, сначала просто плел полотна, а потом научился и ткать.

Сравнительно высокая производительность охоты и рыболовства в условиях климатического оптимума позволило населению Приуралья жить в условиях прочной оседлости. Это время расцвета родового строя: люди жили родами. Неолитический поселок – это место обитания одного рода. Здесь одновременно могло жить до 60 человек. Это были, вероятно, не отдельные поселения, а комплексы поселений. Несколько родов жило поблизости друг от друга. Очевидно, так было легче обеспечить безопасность своего рода. Как правило в центре располагалась обычно большое жилище (площадью до 200 кв. м.), а вокруг, по периметру, 3-4 маленьких жилища (площадью 25 – 40 кв. м.), хозяйственные ямы и погреб
а. Стенки сооружений состояли, вероятно, из нетолстых бревен; крыши были двускатные или четырехскатные. Входы-выходы устраивались в виде длинных коридоров, начинавшихся от пола и выходивших к поверхности за пределы древних домов. Рубка деревьев для жилищ и последующая обработка осуществлялась кремневыми и сланцевыми топорами, теслами, долотами. Поселение Чумойтло содержит обилие различных объектов и значительно по площади их распространения. Но застройка не очень плотная. По видимости, вначале был освоен участок мыса на месте 2-4 раскопов, находящейся у самой кромки воды и частью размытый ею. Центральные участки поселения имеют разрушения от современных построек и частично перекрыты остатками жертвенного места.




                                              ЖЕРТВЕННОЕ МЕСТО

 
Жертвенное место Чумойтло конца I - начала II тыс. н. э. располагается на мысу второй надпойменной террасы, имеющей высоту 6-8 м. на левом берегу Валы, в 2 км. Северо-западнее железнодорожной станции. Раскопки проведены Р. Д . Голдиной в 1976 г. Исследованная площадь составляет около 470 кв. м. Культурный слой мощностью 50-55 см. составляла темная, сильно гумусированная супесь, насыщенная сырыми, реже – кальцинированными костями животных, различными предметами и обломками средневековой керамики. В центральной части раскопа под основным культурным слоем прослежено пятно зольно-пепельной супеси размерами 6,04 X 3,1 м., насыщенное сильно спекшимся кальцинированными костями. На западном и восточном концах этого пятна располагались остатки кострища в виде пятен прокала, расстояние между которыми составляло более 2 м. Вокруг кострищ и всего пятна располагалось около 50 столбовых ямок, связанных, вероятно, с кострищами. Остатки третьего кострища с обломками плиточного песчаника, скоплениями угля обнаружены в 2 м. к юго-востоку от центрального сооружения. В 3 м. к северо-востоку от центрального святилища выявлено захоронение сер. I тыс. н. э. В центре культурного слоя обнаружены остатки культовой бревенчатой прямоугольной постройки. А наименование населенного пункта – Чумойтло можно перевести как «ручей, вытекающий из подлеска с шалашом (клетью)» (чум – «клеть», «лесная избушка», «шалаш» + ой и тло - тыло «подлесок»). Этот древний памятник является костищем – это жертвенное место куда древние охотники приносили подарки духам и проводили магические обряды для удачной охоты. Памятники такого типа известны в Прикамье, но очень редки.

Северо-восточная часть Евразии даже в наши дни отличается наличием обширных пространств, занятых лесами и водоемами, что способствует длительному сохранению среди финно-угорских народов, с древнейших времен населяющих эти территории, производственных навыков и традиций связанных с промыслами. О большой роли охоты здесь и ее давних традициях говорит герб Вятской губернии, где был изображен лук со стрелою. Лук являлся древнейшим видом оружия, используемых удмуртами в активной охоте. Охота была ограничена и непосредственно связана с природно-географической средой. Лес в значительной степени определял как хозяйственную, так и культурную специфику удмуртов. Этим обуславливалась складывающаяся картина мира удмуртов, их система мировоззрения. Верования многих финно-угорских и тюркоязычных народов региона включает в себя компонент представлений о душе животного, которая способна вне зависимости от тела к общению и перевоплощению. Таким образом, большое влияние на охотничьи обычаи ряда народов оказали тотемистические представления связывающие определенный этнос или его составные части с определенным видом зверей или птиц. Для финно-угорских народов, у которых охота с древнейших времен является одним из основных занятий, было вполне естественным населять леса разного рода духами и божествами. И жертвенное место Чумойтло – памятник уникальный, отражающий охотничьи традиции южных удмуртов, находящийся в центре Можгинского Можга-выл.

Кальцинированные кости (обнаружено около 3 тыс.) располагались преимущественно в центральной части памятника вокруг зольного пятна. Здесь было сожжено 7 особей диких животных, среди которых выявлено по две особи лося и северного оленя, по одной особи бобра, медведя, косули. Из слоя извлечено более 60 тыс. сырых костей, они были сильно раздроблены. Среди них встречались 193 особи. По определению сырых костей были обнаружены лоси (96 особей), северные олени (33 особи), лошади (11 особей), крупный рогатый скот (10 особей). Остальные виды животных (мелкий рогатый скот, свинья, косуля, барсук, куница, лиса) встречены в единичном экземплярах. Самое знаменательное, что по сырым костям фиксируются следы не только диких, но и домашних животных (лошади, крупный и мелкий рогатый скот, свиньи). По числу особей домашний скот составлял 14,6% всех животных, среди них преобладали лошади и крупный рогатый скот. Среди приносимых в жертву диких животных также доминировали крупные звери, дающие много мяса (68,4%), довольно велика доля пушных зверей (17%). Но совершенно не встречались птичьи кости.


Вещевой материал святилища состоит преимущественно из костяных и железных изделий и фрагментов керамики. Костяные наконечники стрел (7 целых и несколько в обломках) отличаются грубыми и асимметричными формами пера, небрежно оформленным черешком. Железных наконечников стрел найдено 70 экз., из них 33 стрелы располагались кучкой недалеко от центрального зольного пятна. Большинство из них относилось к группе черешковых наконечников, черешки широкие, не оформленные в узкий стержень. Качество изготовления предметов свидетельствует о некоторой спешке, небрежности, фиксируется асимметричная форма стрел, очевидно, эти изделия были предназначены для жертвенных даров и не использовались в утилитарных целях. По аналогии с более поздними этнографическими фактами можно предположить, что их вонзали (или вбивали) в стоящее дерево в ритуальных целях. Очевидно, позднее это дерево высохло, упало и истлело. Другие наконечники стрел, а также различные обломки железных предметов, которые встречались по всей площадке памятника, также могли быть вбиты или привешены на стоявшие здесь в прошлом деревья.


Среди железных изделий встречены один железный наконечник копья, два целых и несколько обломков ножей, зубило, фрагменты стержня от удил, рыболовный крючок, калачевидное кресало с язычком, а также обломки вещей, назначение которых определить не удалось. В числе бронзовых предметов – обломки пластин, куски проволок, три накладки, возможно, от украшения конской збруи. Найдены изделия из кости и рога: рукояти и их заготовки, ребра животных, напоминающих трепало, копоушки, проколки, заготовки со следами сработанности. Кроме того, обнаружены каменные сланцевые точила, обломок цилиндрического грузила, кремневые ножи, пластины, наконечники, и др. каменные орудия. Многочисленный керамический материал сильно фрагментирован, удалось восстановить форму 27 сосудам, относящихся к разным археолого-этническим типам. Наряду с посудой, продолжавшие местные традиции ананьинско-пьяноборской культуры, было еще несколько групп. В небольших количествах присутствуют и раннебулгарские сосуды – результат торговых контактов с Волжской Булгарией. Р. Д. Голдина датирует жертвенное место XI – XIII вв. Здесь справляли наиболее архаичные охотничьи культы, о чем свидетельствует состав жертвенных даров (предметы охоты), так и состав жертвенных животных, большинство которых – дикие звери.

Характер остатков ритуальных обрядов на памятнике указывает на то, что моления проходили под открытым небом, вероятно, на местности, поросшей лесом. Жертвенное животное закалывали, мясо варили на двух кострах в разных местах, в редких случаях разводили костер на третьем месте. Наличие вокруг кострищ значительного скопления кальцинированных костей свидетельствует о том, что на огне сжигали не только часть мяса животного, но и оставшиеся после трапезы кости. Очевидно, на первых порах все кости жертвенного животного сжигали на костре (так среди кальцинированных костей представлены только дикие звери), а позднее кости съеденных животных могли просто оставлять на месте святилища, а в костер символически плеснуть немного крови, бросить часть мясной пищи и других угощений. Находки большого количества фрагментов битой посуды на памятнике нельзя объяснить отдельными фактами случайной поломки сосудов. Н. И Шутова предполагает здесь два варианта этого явления – или практиковалось ритуальное битье и разбрасывание глиняной посуды, ее частей, которая использовалось участниками молений для совместной ритуальной трапезы, или это служит свидетельством использования фрагментов керамики в качестве жертвенных даров или обетных приношений Хозяину/Духу святилища. Кроме того, несмотря на средневековый облик инвентаря святилища, оно, скорее всего, почиталось местным удмуртским населением и намного позднее. Свидетельством сохранения высокого сакрального статуса памятника еще в начале XIX в. может служить тот факт, что на его территории выявлены находки монет 1801 г.


В связи с данными о жизни богатыря Мардана Н. И. Шутова обращает внимание на следующие обстоятельство. На площадке святилища Чумойтло раскопано одно могильное захоронение. Здесь расположены валетом остатки двух костяков плохой сохранности. Один костяк длиной 170 см. мог принадлежать взрослому мужчине, а другой длиной – 143 см. - женщине или подростку. Характер инвентаря, сопровождающий умерших, по преимуществу мужской: железное копье и стрелы, ножи, фрагменты неопределенных вещей, а также бронзовые застежки, накладки, пронизки. Примерно в 1,5 м. от могилы располагалось скопление наконечников стрел. Следовательно, священное дерево стояло где-то поблизости от места погребения, а еще в 3 м. от захоронения на некотором расстоянии от него было устроено кострище, возле которого совершались ритуальные церемонии и приносились в жертву различные животные. Размещение всех этих объектов на одном месте Н. И. Шутова считает не случайностью. В связи с тем, что как почитаемый предок- родоначальник Мардан наделялся сверхъестественными способностями: умел превращаться в диких зверей и птиц, принадлежал природе и свободно трансформировался в ее пределах, ученый делает предположение, что произошло наложение культа родоначальника окрестных жителей Мардана на культ Хозяина Дикой Природы. Жертвенное место как раз располагается в районе обитания потомков этого легендарного героя. В качестве жертвенных даров здесь использовали железные стрелы и другие предметы (символ мужского начала) и фрагменты глиняной посуды (символ женского начала). Однако позднее культ Мардана-батыра был замещен культом богатыря Можги, о чем свидетельствуют и названия деревень, и наименование родовой группы удмуртов этой округи.




                                                       
Литература

1. Авдусин Д. А. Основы археологии. М., 1989.
2. Атаманов М. Г. По следам удмуртских воршудов. Ижевск, 2001.
3. Атаманов М. Г. Проблемы этногенеза удмуртов в трудах Р. Д. Голдиной // Исследовательские традиции в археологии Прикамья. Ижевск, 2002.
4. Арциховский А. В. Основы археологии. М., 1955.
5. Владыкин В. Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. Ижевск, 1994.
6. Голдина Р. Д. Древняя и средневековая история удмуртского народа. Ижевск, 1999.
7. Голдина Р. Д. Силуэты растаявших веков. Ижевск, 1996.
8. Загребин А. Е. Финны об удмуртах: финские исследователи этнографии удмуртов XIX – пер. пол. XX вв. Ижевск, 1999.
9. Иванова М. Г. Удмурты в начале II тысяч. н. э. // Материалы по истории Удмуртии. Ижевск, 1995.
10. Мартынов А. И., Шер Я. А. Методы археологического исследования. М., 1989.
11. Матюшин Г. Н. Археологический словарь, М., 1996.
12. Наговицин Л. А., Иванова М. Г. Первобытнообщинный строй на территории Удмуртии. // Материалы по истории Удмуртии. Ижевск, 1995.
13. Останина Т. И. Из истории арских удмуртов (наброски к этногенезу южных удмуртов) // Традиционная и материальная культура и искусство народов Урала и Поволжья. Ижевск, 1995.